Тема того, что я называю «реальным временем», уже затрагивалась ранее в посте № 25 («В реальном времени» в Парке Победы).
По сути, это аналог «литургического времени» — которые я описываю как «места» во времени, где вы оказываетесь, когда пребываете в гармоничном единстве духа, души и тела (как «истинное Я»), находясь в состоянии триединого общения с ближними (то есть «возлюбив ближнего, как самого себя») и сохраняя молитвенный настрой (осознавая, что ваш дух наполнен любовью Творца, непрестанно изливаемой на нас).
(a). Царство Божие — внутри вас. (Луки 17:20)
Разумеется, «реальное время» по своей природе субъективно и отличается от иллюзии «объективного времени», измеряемого тиканьем часов. Этот контраст между «реальным временем» и «временем часовых стрелок» особенно ощутим в социальном контексте «механического капитализма», где «время — деньги».
Усилия грешника, стремящегося быть православным христианином — стремящегося *стать* самой своей молитвой, — можно, на мой взгляд, рассматривать как попытку *жить* в «реальном времени». Это «место» внутри вас (при неизменной памяти о том, что «Царствие Божие внутрь вас есть» — Лк. 17:20).
Межличностные силы «тяжесть плоти плоти» всегда будут пытаться вытянуть вас из этого внутреннего «места» в состояние дисгармонии, где своеволие, негативные эмоции и всевозможные отвлекающие факторы уводят ваше внимание (а значит, и вашу любовь) обратно в «Царство часовых стрелок». И все же, несмотря на эту неизбежную тенденцию окружающего мира, мой опыт показывает, что оставаться в «реальном времени» возможно благодаря деятельному исполнению заповеди «возлюби ближнего, как самого себя».
(б). Соборность имеет решающее значение для православного христианского общества.
Ключевая особенность православного духовного делания заключается в том, что дух преображает плоть. В рамках моей метафорической системы межличностные энергии плоти обозначаются как «черное», а энергии духа — как «синее». Итак, «синее» способно преобразить «черное», и именно это происходит, когда мы исполняем заповедь «возлюби ближнего своего, как самого себя». На мой взгляд, порой преображается наше собственное «черное», порой — «черное» нашего ближнего, а зачастую — и то, и другое. Мне нравится представлять этот процесс как разделение с другими любви Творца — любви, которая, разумеется, мне лично не принадлежит.
В духовно разобщенных обществах «механического капитализма», поощряющих эгоизм и «механический» уклад жизни по принципу «время — деньги», жить в «реальном времени» практически невозможно, поскольку единственный способ сделать это — «плыть против течения» в рамках данного социального контекста. (Об этом шла речь в посте № 5— Молитва “Я во Христе” в груди.)
Однако благодаря сохраняющимся в России остаткам «соборности» здесь (по крайней мере, пока) возможно стремиться к жизни в «реальном времени», «плывя по течению» российского общества. Это, безусловно, несравненно проще, чем «плыть против течения». И именно это подчеркивает, почему поддержание — или, точнее, восстановление — «соборности» в российском обществе имеет критически важное значение: ведь это путь к возрождению траектории развития, ведущей к современному воплощению «Святой Руси», в которой Православная Церковь и народ, по сути, сливались воедино.
(в). Возрождение соборности в российском обществе требует весьма активных усилий.
С точки зрения православного эмигранта в России, я вижу, насколько ценны оставшиеся здесь остатки *соборности* – я на собственном опыте убеждаюсь, насколько легче здесь жить в «реальном времени» по сравнению с Западом. Но я также вижу, что Россия движется к тому самому «механическому капитализму», который превратил западные общества в духовные пустыни. Возрождение «соборности» до уровня 1991 года в российском обществе потребует весьма активных усилий со стороны воцерковленных людей, понимающих, что такое «реальное время» и какая внутренняя работа необходима для того, чтобы в нем пребывать.
Труд жизни в «реальном времени» когда «движения по течению» российского общества — это то же самое, что и труд быть той «закваской, которая поднимает всё тесто» (Мф. 13:33) (о чем говорилось в посте № 17 Эффект «мера закваски»). Я называю это трудом *бытия* своей молитвой внутри «благословенной середины» — пространства, которое благодаря сохраняющимся остаткам «соборности» все еще существует в России, но отсутствует на «механистическом капиталистическом» Западе. «Благословенная середина» — это более или менее единое духовное «пространство» между «двумя мирами»: мужским и женским, которые определяются «тяжесть плоти». «Черное» проявляется по-разному у мужчин и женщин. На мой взгляд — по крайней мере, в России, — женщины склонны проецируют себя через свое «синее», тогда как их «черное» действует как своего рода дополняющее «анти-черное» по отношению к мужчинам, которые склонны проецируют себя в «черном». У мужчин, разумеется, тоже есть «синее». Но в структуре российского общества «два мира» — мужской и женский — определяются именно «черным»: женщины склонны «втягивать» «черное» в самоощущение своего присутствия, в то время как мужчины склонны (и, по сути, *обязаны*) проецируют себя в «черном», чтобы дополнить «анти-черное» женщин. Разумеется, вследствие этого фундаментального различия приходится применять разные «методы молитвы» при исполнении заповеди «возлюби ближнего своего, как самого себя» — в зависимости от того, в каком из двух миров находится этот «ближний». Я твердо убежден, что в данном контексте не существует универсального «метода молитвы»; это означает, что каждый должен сам для себя определить, *как именно* ему следует это делать.
Я призываю верующих активно стремиться к тому, чтобы стать той самой «закваской». Будучи уверенными в том, что «благословенная середина» — это подлинная духовная реальность, вам достаточно лишь совершать дело литургии там, где вы находитесь, чтобы обрести её.
Но, что еще важнее, я призываю этих людей требовать от «системы» смены курса — отказа от нынешнего движения к ориентированному на потребление «механическому капитализму», который ничем не отличается от западного образца. Эта тема — эффект «антисоборности», порождаемый российским «механическим капитализмом», — рассматривается в посте № 26 (План Царьград-института «Будущее 2050» — ошибочный путь к «православному индивидуализму»).
(г). Крестные ходы как мощный, преобразующий вектор перемен.
На мой взгляд, свидетельством того, что в народе начинает формироваться подобное требование, служит растущая популярность крестных ходов в России. Недавно я участвовал в одном из таких шествий в центре Санкт-Петербурга, и оно произвело на меня огромное впечатление. В нем приняли участие около 90 тысяч человек, в том числе сотни священнослужителей; люди несли иконы — кто-то небольшие, кто-то более крупные, — а также хоругви с образами Иисуса Христа, Девы Марии, святого Александра Невского и, в некоторых случаях, святого мученика царевича Алексея. Были и флаги: конечно, Российской Федерации, но также Донецкой и Луганской народных республик. Периодически раздавались возгласы «Христос воскресе!», на которые сотни людей отвечали «Воистину воскресе!», или же звучало «Мы — русские!», подхваченное ответом «С нами Бог!».
Крестный ход начался у Казанского собора (ныне восстановленного после того, как в советское время в нем располагался «Музей атеизма») и проследовал по главной улице — Невскому проспекту — к площади Александра Невского и Александро-Невской лавре. Перед началом шествия я присутствовал на литургии в Казанском соборе. Храм был переполнен людьми: перемещаться в толпе можно было лишь в тесном контакте с окружающими — ситуация, которая в американского «культа индивидуализма» была бы воспринята как агрессивное «вторжение в личное пространство» (о чем говорилось в посте № 22 «Чувство личного пространства» — фундаментальная духовная болезнь американцев). Литургию служили, кажется, сорок священников. Боль шой хор состоял из женской и мужской (преимущественно из семинаристов) групп, расположившихся друг напротив друга в центральной части храма. На всю жизнь мне запомнится то глубокое, СТАБИЛЬНЫЙ единство, которое мы обрели в Мистическом Теле Христовом во время этой службы. Это единство не исчезло сразу же после выхода из храма, как это неизбежно происходит на Западе с его «механистическим капитализмом» и «культом индивидуализма».
Напротив, это удивительное духовное единение выплеснулось на улицы центральной части Санкт-Петербурга. Сам крестный ход стал мощным духовным импульсом, словно «втягивающим» в себя прохожих. Находясь в шествии, я — и, полагаю, большинство остальных участников — испытывал долгое чувство глубокой духовной радости и сопутствующей любви к ближнему, порождавшее ощущение единства, подобного которому я не встречал нигде в мире. Я был глубоко благодарен за возможность стать частью этого события вместе с двумя друзьями-православными; один из них, как и я, — англоговорящий «духовный беженец».
Вот что такое «соборность». В этом — прошлое и будущее России.
115. Крестный ход — всё. Показываем самые яркие кадры, 12 сентября 2026 года, Фонтанка.ру см. https://www.fontanka.ru/2026/09/12/76639587/
116. Весь крестный ход на Невском за 13 секунд — видео, 12 сентября 2026 года, Фонтанка.ру см. https://www.fontanka.ru/2026/09/12/76639616/.
Добавить комментарий