Соответствующая «точка перегиба» в России произошла через 5 лет после избрания Рональда Рейгана, в 1985 году. Приход к власти Михаила Горбачева ознаменовал начало конца Советского Союза. По иронии судьбы, несмотря на оголтелый атеизм своих коммунистических правителей, Советский Союз фактически сохранил христианские принципы в «экономике». (1) Падение коммунистов положило начало драматической духовной революции в России, в результате которой православная церковь вновь стала центральной «опорой» общества.
Главной «духовной составляющей» «экономии» в России было (и остается) православное понятие «соборность», которое трудно даже перевести, означающее буквально «единодушие». Практически это имеет значение «духовной общности совместно живущих людей» или «духовной гармонии через единство в любви». Это буквально антитеза индивидуализма — подчеркивание необходимости сотрудничества между людьми в ущерб индивидуализму. Его истоком является православный христианский принцип, согласно которому краткая
жизнь настоящего «индивидуума» существует только в общении с другими во Христе и через Христа.
Чтобы понять, что такое «соборность», будет полезно разобраться в некоторых основных особенностях православной духовной практики. Православные верят, что человеческая личность, как и Бог, представляет собой триединство — наша троица включает в себя тело, душу и дух. Грешник только тогда по-настоящему становится «самим собой», когда все три части объединяются внутри себя и когда, достигнув «самого себя», он способен «возлюбить ближнего своего, как самого себя» в «тринитарном общении» «во Христе». Православная литургия— это древний ритуал и метод групповой молитвы, с помощью которого грешники, борющиеся за то, чтобы стать христианами, собираются как Мистическое Тело Христа — это и есть «таинство собрания»/ литургическое таинство.
В обществе мы привыкли разделять мужское и женское. Но в «Мистическом Теле Христа» нет понятия мужского и женского, — всё едино и Христос во всем. Апостол Павел прямо говорит об этом в Послании к Галатам 3:28. Участвуя в литургии как богослужении, православные переживают союз мужского и женского начал во Христе. Докоммунистический русский церковный историк Н. Суворов описывал принцип «соборности» следующим образом (2):
«Сама индивидуальная жизнь, своими корнями касающаяся питательных источников соборной жизни Церкви [то есть соборности], как бы наполняется изнутри силой, которой обычно в ней нет, и становится другой, новой жизнью, жизнью не в себе, а жизнью во Христе. Все верующие должны быть во Христе, и поэтому у них есть единый центр и единое основание для их жизни — Христос, … который не является пустым центром, но является живой полнотой, изливающей вокруг Себя обильную благодать, благодаря которой даже то, что только стремится к Нему, то, что только воскресло и обратилось к Нему, действительно воссоединяется с Ним. Наши отношения получают новый вид общения — во Христе
и через Христа. Этот вид общения совершенен и потенциально завершен. Таким образом, христиане перестают быть разобщенными и объединяются в живое тело, имеющее «одну душу и одно сердце» — из простых верующих они превращаются в единую общину, живущую особой коллективной жизнью.»
Исторически сложилось так, что развитие русской цивилизации делало упор на общинный принцип в противовес преобладавшему на Западе акценту на индивидуальную частную собственность. В связи с этим, а также вследствие прямой связи православной церкви с российским государством, «соборность» стала основополагающим принципом российского общества. Это классическая иллюстрация того, как сравнительно небольшой процент серьезно воцерковленных православных христиан, поклоняющихся «в духе и в действительности», регулярно собирающихся как Мистическое Тело Христово и искренне стремящихся «возлюбить ближнего твоего, как самого себя» в повседневной жизни, послужил той «мерой закваски», которая «подняла все» (Матфей 13:33) — подавляющее большинство россиян тогда (как и сегодня) были верующими, но не регулярно активными участниками « литургического собрания». Но это обеспечивало тот социальный контекст, в котором мог проявиться эффект «меры закваски». (Отмечу в стороне, что даже в Византийской империи, несмотря на культурные «ожидания», лишь малая часть верующих регулярно посещала «таинство собрания». (3) Но в обществе в целом все же проявлялся православный христианский «образ жизни», укорененный в «тринитарном общении»).
Коммунистическая революция ввела в России «отделение церкви от государства». Тем самым большевики свергли церковь. Но они, конечно, не свергли «соборность». Напротив, коммунисты очень успешно использовали «соборность» для построения государства, которое представляло собой атеистическое слияние «церкви» и государства, альтернативное царскому варианту. По этой причине, по крайней мере пока, «соборность» все еще сохраняется в российском обществе, даже в посткоммунистических поколениях.
Затянувшееся присутствие «соборности» в российском обществе имеет практический смысл в том, что «фундаментальное напряжение» между отдельными мирами мужского и женского, которое существует в каждом обществе, в российском обществе «расслаблено» и «разрешено» в рамках коллективного единства. «Фундаментальное напряжение» между «двумя мирами» «мужским» и «женским» по-прежнему существует, как и везде. Индивидуальные мужские и женские эго не обязательно осознают это, но и мужчины, и женщины черпают из того, что Н. Суворов называл «питательным источником» «соборности» — коллективной, единой «любви русского народа», аналогичной той коллективной любви, которую мы испытываем в «тринитарном общении» в «таинство собрания» Мистического Тела Христова. В каком-то смысле можно сказать, что культурная и даже генетическая память до сих пор хранит в русском народе опыт единства во Христе. (4)
Эволюция «экономики» в России с момента падения коммунистов в 1991 году и до настоящего момента была противоречивой. Во время падения сам бывший
президент Ричард Никсон лично и страстно лоббировал тогдашнего президента Буша сплотить западные страны и поддержать свободный рыночный рубль. (5) Буш, разумеется, этого не сделал. После сорока лет вещания «сбросьте ярмо тирании» по радио «Свободная Европа» и после того, как русский народ
действительно сделал именно это, США не сделали ничего, чтобы помочь. (6) Россия была вынуждена принять жесткие условия кредита МВФ. Эти условия фактически включали в себя отказ от любых претензий на бывшие русские земли, вошедшие в состав новообразованной независимой страны «Украинская Социалистическая Республика». И эти условия, конечно, также включали обычные требования «приватизации» и «свободных рыночных реформ» в соответствии с «экономической шоковой терапией». (7) Таким образом, западные страны насильно навязывали России потребительскую «рыночную» экономику, основанную на западных протестантских принципах «индивидуализма» — нечто совершенно не связанное с православным мировоззрением и историческими эволюционными закономерностями российского общества. При этом западные страны заставили россиян пережить полное унижение, когда 65% государственной собственности было «приватизировано» в ходе массового коррупционного процесса, при котором «продажная цена» составляла в среднем 3,6% от истинной стоимости активов (8) — процесс, который известный русский диссидент Александр Солженицын назвал «величайшим преступлением против русского народа». (9) Впоследствии 77 % россиян проголосовали за повторную «приватизацию», но к тому времени было уже слишком поздно — новая «вестернизированная» «система» прочно стояла у власти. (10)
Был начальный период под руководством Бориса Ельцина, когда российское государство охотно сотрудничало с «Мастерами Рейгановского Экономического Чуда», вкладывая деньги в эту навязанную МВФ «приватизацию». Но затем выбранный Ельциным преемник, Владимир Путин, перевернул эту программу, заработав себе не только статус «постоянного плохого парня» в глазах доверчивых американских потребителей, но и фактически смертный приговор «фетвы» от «Мастеров». В результате «система» в России превратилась в некий «ублюдочный» гибрид «свободного рынка» западного образца, «индивидуалистического» потребительства, управляемого кланами олигархов, в сочетании с традиционными русскими принципами самодержавия, управляемого коррумпированными местными чиновниками. Григорий Явлинский, экономист и лидер оппозиционной партии «Яблоко», говорит, что «Новая демократическая Россия никогда не предполагала реальной смены власти наверху». (11) Явлинский говорит, что российская экономика «сложна» и «нелегко поддается рациональному объяснению» — это «симбиоз» коррумпированных чиновников и «непрозрачной» деловой практики. (12)
Вопрос о том, куда дальше «эволюционирует» российская «экономика», — это, как и вопрос об американизме 2.0, предмет постоянных дебатов.
Примечания:
(1) У русских есть шутка на эту тему: «В истории был только один настоящий коммунист — Иисус Христос».
(2) Курс церковного права, Н.С. Суворов Ярославль (1890) (на русском языке)
(3) «Культура мирского благочестия в средневековой Византии (1054-1453)», С. Герстель и А.-М. Talbot in M. Angold, The Cambridge History of Christianity, V, Eastern Christianity (London, 2006), 79-100. (In english)
(4) Термин «русский народ» в равной степени относится к украинцам и белорусам, а феномен «соборности» проявляется и в более широкой группе православных народов.
(5) «Никсон говорит, что Буш должен сделать больше, чтобы помочь России», Los Angeles Times, 10 марта 1992 года. (На английском)
(6) За исключением предоставления «гуманитарной помощи» в виде куриных ножек, которые в России стали называть «ножками Буша».
(7) «Россия и МВФ приходят к соглашению», отчет CRS для Конгресса, 94-284 E, 25 марта 1994 года.
(8) Российская экономика в переходный период (1990-е — XXI век) Проблемы и перспективы, М.А. Игнацкая (2006) (На русском языке)
(9) Там же
(10) Там же
(11) Realeconomik: Скрытая причина великой рецессии (и как предотвратить следующую), Григорий Явлинский (2011) (In english)
(12) Там же
Добавить комментарий