Духовное делание («делание народа»), которое мы совершаем во время литургии, может, конечно, также быть «вынесено на улицу» в повседневной жизни. Это очень трудно сделать в западных обществах «каждый сам за себя», потому что обычно требуется «плыть против течения» в обществе. Но благодаря «соборности» можно делать «дело народа», «плывя по течению» российского общества. Это, само собой разумеется, сделать гораздо проще.
Я работаю над этим уже 20 лет, регулярно посещая литургию, которая была моей «школой», все это время живя как де-факто «городской монах» (то есть сражаясь на «передовой», живя в одиночестве, а не живя в «уединении от мира» в монастыре).
Теперь, когда я вернулся в Санкт-Петербург, у меня недавно был глубокий опыт вынесения «делания народа» на улицы. В сочетании с обретением мной нового духовного дома в Храме Всех Святых в Земле Русской просиявших в Парке Победы, благодаря этой постоянной работе, я теперь могу жить духовно удовлетворяющей жизнью в мире и покаянии, «любя ближнего своего, как самого себя» — цель православного образа жизни, которую мне так и не удалось по-настоящему установить ни в одной западной стране, где я жил как «городской монах», включая православную Грецию.
Чтобы объяснить это, мне нужно объяснить этапы моего роста понимания:
Когда я жил в Санкт-Петербурге в 2013 году, я разработал «метод молитвы», который я называю «практикой Московского вокзала». Я намеренно ходил на Московский вокзал, где наверняка было море тел, и просто работал, чтобы присутствовать в качестве моей «молитвы». Многие проходящие мимо люди, конечно, передавали мне ощущение своего «веса», давящего на меня или тянущего меня вниз, и я преодолевал это ощущение активной «молитвой», находя источник своей реакции внутри и преобразуя его в активную любовь — обычно к «тяжелому» человеку, бывало и к себе. «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного», чтобы я мог оставаться самим собой.
Я стал привыкать испытывать определенное чувство «прибытия» в рамках контекстуального «веса плоти» прохожих в «перцептивный объем» и «вибрационную плотность», которые я привык достигать как единое присутствие в «троичном общении» в литургии. Я люблю говорить, что я «прихожу» в этот «перцептивный объем» с помощью моей практики «делании народа» с подходом, который относится «под прямым углом» к тому, что я называю «плоскостью тел». (45)
Это, конечно, абстрактная концепция, которую я попытаюсь прояснить: в литургии мы поднимаемся из «плоскостью тел» в «литургическое время». Каждый из нас «прибывает» в своем едином присутствии, в тринитарном общении, где различие между двумя мирами «мужского» и «женского» больше не существует. В практике «Московского вокзала» я фактически делал обратное тому, что мы делаем в литургии. То есть, будучи собранным, объединенным, молитвенным и полностью осознавая «любовь Создателя», нисходящую на нас, «прибывая» в поток тел в «плоскостью тел». Я говорю, что это «прибытие» происходит «под прямым углом», потому что, конечно, люди, с которыми мы сталкиваемся, всегда хотят видеть нас с точки зрения своего ощущения своего присутствия в своем «перцептивном объеме» и изнутри «вибрационной плотности своего перцептивного объема». Как правило, «вибрационная плотность перцептивного объема» прохожих не будет находиться с нами в «тринитарном общении». (Хотя это тоже может случиться. Однажды я испытал, как священник подошел ко мне, когда я применял метод «Московского вокзала», и по сути сказал мне «продолжай доброе дело»). Таким образом, вхождение в «тринитарное общение» с прохожими требует осознанной РАБОТЫ — т. е. «делания народа». И поэтому задача состоит в том, чтобы «освободить место» для себя в этом контексте, не мешая другим, т. е. любя их как себя.
Благодаря практике «Московского вокзала» я регулярно переживал то, что я называю «литургическим временем» в повседневном мире. (46)
Эта практика «Московского вокзала» также была несколько эффективна в Дании, которая, как и Россия, является коллективистским, хотя и атеистическим обществом. Однако это не работает в контексте американского общества. Я обнаружил это, когда ненадолго вернулся в США после Дания. Хотя я обычно мог «прибыть под прямым углом» к «плоскостью тел» в любых обстоятельствах, это никогда не приводило ни к чему большему, чем к очень кратковременному опыту «литургического времени». Разница между двумя социальными контекстами заключается в том, что в России «Соборность» все еще проявляется – т.е. существует «суперорганизменная связанность» в коллективной «любви русского народа». Напротив, в «культе индивидуализма, вышедшем из-под контроля», которым является американское общество, также существует своего рода «суперорганизменная связанность», но она не имеет ничего общего с любовью. Это на самом деле довольно страшно — возникает ужасающее ощущение того, что ты самовлюбленный, самодовольный эго-локус внутри бездуховной машины. Чтобы пребывать в молитве в этом контексте, абсолютно необходимо «плыть против течения», то есть любой ценой избегать попадания в эту «связанность». (47)
Теперь, бежав из США в качестве «духовного беженца» и вернувшись в Санкт-Петербург, я обнаружил к своему огромному удовлетворению, что мог расширить практику «Московского вокзала», не только движение «под прямым углом» возможно к более обшему «потоку» в «плоскости тел», и тем самым ненадолго пережить «литургическое время», но и активно, осознанно пребывать молитвой в этом «потоке» в «литургическом времени» (по крайней мере, некоторое время).
Я называл этот расширенный «метод молитвы» практикой «Невского молитвенного хождения». Я совершал это «молитвенное хождение» каждый день в потоке пешеходного движения в центре Санкт-Петербурга (обычно около 8 км) в течение нескольких месяцев. (48)
Это неизменно начинал с чувства «тяжести». Все казалось мне очень, очень «тяжелыми». «Мужчины», «женщины» — все одно и то же. Я пытался одновременно прыбывать в «молитве», что подразумевает одновременное стремление соотнести себя с «любовью Создателя» и «вспомнить себя», а также «любить своих ближних (других) как себя». Цель был в том, чтобы передать всё, что приходил ко мне от «любви Создателя», обратно людям вокруг меня. Это не принадлежит мне. Я не владею этим. Ведь Создатель любит всех.
Сначала возникает то же определенное чувство «прибытия» в рамках контекстуального «веса плоти» прохожих в «перцептивный объем» и «вибрационную плотность», которые я привык достигать как единое присутствие в «троичном общении» в литургии. Пытаясь стать частью «потока», я делал то же самое, что и в литургии — проецирую «духовную любовь» как «духовное замещающее напряжение», отталкиваясь от чувства «веса» других людей (при этом удерживая понятие «Я люблю тебя» в своем сердце и борясь с негативными реакциями или мыслями о «тяжелом» человеке). Иногда мне надо был приходится останавливаться и «приходить под прямым углом» на несколько мгновений. В конце концов я дохожил до того, что «поток» не казалось таким «тяжелым», и я мог начать по-разному обращаться с мужчинами и женщинами. В этом есть некоторые нюансы, но в целом это процесс «использования синего как черного». Под этим я подразумеваю, что у женщин проецирование «духовной любви» способом, имитирующим привычное действие мужской «черной» плотской энергии, а у мужчин проецирование «духовной любви» в груди, то есть «любовь», но способом, имитирующим напряжение от привычного «бодания грудью» мужского позицирования. Цель состоит в том, чтобы каждый стал вашим возлюбленным в «синем», но не имел никакого влечения (или отягощения) в «черном». Это значит БЫТЬ «мерой закваски», которая «поднимает целое». (49)
В хороший день я в конце концов достигал «середины», где «тяжесть плоти» в целом и «фундаментальное напряжение» в частности больше не больше не повлияло на меня. Когда я достигал «середины», я часто ясно осознал «любовь Создателя», изливающуюся на русский народ. Это внушает благоговение, как одна гигантская литургия. И я не могу переоценить важность того факта, что этот опыт, по сути, не может быть получен в США — само существование «середины», из которой можно сделать это наблюдение, зависит от зависит от соборности «суперорганизменной» любви русского народа, в которой «фундаментальное напряжение» между отдельными мирами «мужского» и «женского» разрешается коллективно (и, вероятно, также от значительной демографической распространенности верующих).
В США не существует такой «середины», чтобы демографическая распространенность «верующих» была более или менее несущественной.
Примечания:
(45) Как объяснялось ранее, под «плоскостью тел» я подразумеваю «перцептивную» «плоскость», в которой очевидно влияние «тяжести плоти».
(46) Как объяснялось ранее, под «литургическим временем» я подразумеваю «уровень», которого мы достигаем в «месте» в «пространстве» и «времени», где совершается литургия, когда мы переходим из «плоскости тел» в единство в «мистическом Теле Христа».
(47) Чувство «мира», которое возникает от «плавания по течению» в «механистических капиталистических» США, не имеет ничего общего с «миром Христовым» и, на мой взгляд, является совершенно ложной концепцией.
(48) Я переехал из центра города, но теперь продолжаю эту практику каждый день, начиная с поездки в метро, которая сама по себе является упражнением в выполнении «делании народа» по пути к самому «молитвенному хождению».
(49) Действительно, «синий» всегда «поднимает», а «черный» всегда «отягощает».
Добавить комментарий