Пусть Господь рафинирует твоё золото,
Пока весь успех не станет благородством,
И каждый выигрыш — божественным!
— «Америка прекрасная», К. Л. Бейтс (1911)
Угроза глобальной войны, возникшая сегодня в истории, ставит американских грешников, борющихся за христианство, перед необходимостью критически проанализировать политико-экономический контекст, в котором ведется их борьба за свободу.
«Экономика» не существует независимо от «общества». Общества в большинстве культур исторически базируются на духовности. Возникает вопрос, что именно является «духовной составляющей» «экономики» в США?
Рассматривая этот вопрос и в качестве здорового упражнения в самоанализе, я предлагаю американским грешникам, пытающимся быть христианами, сравнить контекст и практику христианства в своей стране с контекстом и практикой христианства в России, стране, которая является их нынешним и потенциальным врагом в глобальной (возможно ядерной) войне. «Оглянувшись» всего лишь на 1980 год, менее чем 50 лет назад, должно быть очевидно, какая из этих двух стран стала лучше, а какая — хуже:
1980 год стал «точкой перегиба» в США с приходом к власти Рональда Рейгана и началом великого «рейгановского экономического чуда» — окончательного искоренения любого намека на христианские принципы в американской «экономике». Неудачливый соперник Рейгана на выборах, Джимми Картер, внушал американцам, что потребительская экономика вызвала в обществе некое духовное недомогание и что «бесконечно растущая корзина потребления» не может быть устойчивой в долгосрочной перспективе. Рейган же проповедовал прямо противоположную доктрину — чем больше ты потребляешь, тем больше у тебя будет. Рейган открыл новую эру в «экономике», когда старые «хорошие экономические новости (сбережения, основа экономики, растут)» перешли «через зазеркалье» в новые «хорошие экономические новости (обратная сторона сбережений, «потребительское доверие», растет, так как экономика стала основана на кредитах)». «Экономика» превратилась в нечто аналогичное «раковой опухоли»: чтобы выжить, она должна была расширяться.
О вкладе «индивидуализма» в эволюцию американского общества написано немало. И нельзя отрицать, что он не был лишен положительных сторон. Но изменение американской политэкономии после прохождения через эту «точку перегиба» было связано с изменением природы «индивидуализма». «Американская мечта» о том, что упорный труд окупится в мире соревнующихся «индивидуумов», имела законное значение для людей, воспитывающих семьи в добросовестных сообществах, где забота о ближних продолжала существовать. Но «рейгановское экономическое чудо» превратило «индивидуализм» в простое «жужжащее слово», маркетинговый принцип в том, что лучше всего можно описать как коммерческо-потребительский «культ индивидуализма», где «соседи» стали людьми, которым машут рукой, когда мимо проезжают их автомобили. Площадь американских городов увеличилась примерно вдвое всего за двадцать лет с появлением того, что я называю «асфальтовыми степями», — бесконечных просторов стил-моллов и парковок. Застройщики недвижимости возводили все более и более крупные дома, которые находились все дальше и дальше от соседей. «Индивидуализм» эксплуатировался очень успешно, чтобы манипулировать потребителями и продавать все больше и больше товаров и услуг. И действительно, коммерческий успех «культа индивидуализма», и без того усиленный американской реальностью, основанной на личных автомобилях, стал гиперзаряженным с появлением смартфонов, социальных сетей и персональных веб-страниц. Быть «бедным и счастливым» стало невозможно — «скромная жизнь превратилась в жалкую жизнь». Тем временем к «лестнице», по которой американским «индивидуальным» потребителям приходилось карабкаться в погоне за своими материальными мечтами, добавлялись все новые и новые перекладины. Душевное недомогание, выявленное Джимми Картером, превратилось в полноценное и очень серьезное хроническое заболевание.
Разумеется, хозяева «рейгановского экономического чуда» (далее просто «хозяева») преуспели в «снятии сливок», поскольку их процентная доля в национальном доходе с 1980 года примерно удвоилась, а доля «среднего класса» сократилась почти вдвое. Тем временем, пытаясь пропагандировать и защищать то, что они называют «демократией», эти же господа от имени американской общественности развязывали войны под разными предлогами в Ливане, Панаме, Ливии, Сербии, Афганистане, Ираке, а теперь и в Иране (оставляя в стороне сложный вопрос о финансируемой США войне в Украине). Государственный долг неуклонно рос: с 31% валового внутреннего продукта в 1981 году до 125% в 2024- м.
Как следствие «рейгановского экономического чуда», «духовная составляющая экономики» США стала, прямо скажем, сатанизмом. Этот политико- экономический порядок является воплощением того, что я называю «механическим капитализмом». Его «механический» характер проистекает из его «эффективности» в «автоматическом» максимизировании «отдачи» от «инвестиций» в первую очередь за счет стимулирования постоянно растущего потребления. И это приводит к «механическому» образу жизни, массовому, автоматизированному, франчайзинговому, который сводит к минимуму человеческие взаимодействия в концептуальных рамках «время — деньги». Социальный контекст «каждый сам за себя», который это продвигает, является антитезой обществу «возлюби ближнего своего, как самого себя», где грешники, пытающиеся быть христианами, живут в мире и покаянии, борясь с БЫТИЕМ прибегая к молитве, остро осознавая с каждым вдохом, что жизнь не «механическая», а скорее святая, и что их краткое «время» — это все, что у них есть.
«Механический капитализм» демонстративно «сатанинский». Я использую термин «сатанизм» в данном контексте не для открытого, формального поклонения Сатане, а скорее для уродливого выращивания эго отдельных потребителей — путь самопотребления, при котором отдельные потребители попадают в ловушку своих материальных желаний и управляются своей низшей природой, своей жадностью, похотью и корыстными интересами. «Механический капитализм» процветает за счет того, что потребители живут в бесконечном цикле желаний и потребления, определяемом физическими чувствами и привязанностью к материальному миру, и характеризуются постоянной потребностью во внешнем одобрении и избеганием самоанализа, который крайне важен для духовного осознания. «Механический капитализм «превращает в товар» человеческую личность. Он намеренно поощряет эгоизм как средство увеличения продаж, даже когда систематически «дегуманизирует» общество. Он не преследует никакой другой цели, кроме увеличения национального дохода, львиную долю которого забирают
«хозяева» (определяющие результаты «выборов»), при полном безразличии к тому, достигается ли при этом мирная, стабильная, «качественная жизнь» людей.
При всей своей шумихе о «демократии» и «конституционном плюрализме», «правах личности» и «отделении церкви от государства», США стали теократией
под фактическим управлением государственной церкви — маммонизма. Теперь дни в этом обществе проходят как настоящая литургия Маммоны, которую служат давно дискредитировавшие себя «жрецы» «конституционного плюрализма». Выборы регулярно приносят лучший Конгресс, который можно купить за деньги; потребителям предоставляется бинарный (и номинальный) выбор между «христианами-сатанистами» и «сатанистами-гуманистами».
Американцы гордятся патриотической песней «Америка, прекрасная», которая учит, что «Бог пролил на тебя свою Милость». И это, на мой взгляд, действительно так. Бог действительно «пролил на тебя свою Благодать». И что же американцы сделали с ней? В этой связи я провожу аналогию между складывающейся судьбой американцев и судьбой «избранного народа», о котором рассказывается в христианской Библии. У иудаизма был «закон». Но в конечном итоге этого оказалось недостаточно. И Бог составил новый план — мы могли бы назвать христианство «иудаизмом 2.0». У американцев была «демократия», но в долгосрочной перспективе этого оказалось недостаточно. Америка стала фатально поляризованной — предсказуемый результат её «сатанизации» «механическим капитализмом».
Как именно может выглядеть американизм 2.0, остается открытым вопросом.
Добавить комментарий